Багдад, Бейрут и Лондон

Заха родилась в состоятельной багдадской семье — её мать была художницей, а отец — соучредителем Национально-демократической партии. 

В юности Хадид училась в Бейруте. Там она окончила математический факультет, а затем направилась в Лондон, где поступила в Архитектурную ассоциацию — одну из самых влиятельных архитектурных школ мира. Её преподавателями стали Рем Колхас и Элия Зенгелис. 

Сама Хадид связывала своё увлечение архитектурой с одним детским воспоминанием. Она рассказывала, как в детстве отец водил её посмотреть древние шумерские города на юге Ирака:

В дальнейшем Заха редко высказывалась о родных местах, хоть и хранила тесную связь как с Ираком, так и с Ливаном. Говорить о продолжающемся насилии и конфликтах на Ближнем Востоке было непросто — эта тема оставалась для неё глубоко личной и болезненной. 

Тектоник Малевича

Уже на четвёртом курсе архитектурной школы Заха стремится отойти от традиционной архитектуры и создать что-то новое, как она сама это называла, что-то «анти-дизайнерское» или «анти-архитектурное». 

Она вдохновляется супрематизмом — русским художественным направлением, основанным Казимиром Малевичем. В супрематизме её привлекала возможность мыслить архитектуру не как набор привычных зданий, а как композицию из чистых геометрических форм. Его влияние прослеживается во многих её проектах — в их геометрии, композиции и монохромной палитре.

Например, её дипломная работа «Тектоник Малевича», план отеля над Темзой. В проекте Заха превратила один из архитектонов Малевича — его абстрактных объёмных композиций — в четырнадцатиэтажный горизонтальный небоскрёб. 

После окончания школы Хадид некоторое время преподавала в Architectural Association и работала в бюро Рема Колхаса Office for Metropolitan Architecture. 

«Бумажный архитектор»

В 1979 году Заха открывает собственное бюро Zaha Hadid Architects. 

 В этот период она впервые получает международное признание — её проекты одерживают победы на многочисленных конкурсах, экспонируются на выставках и в музеях по всему миру, однако так и не воплощаются в жизнь. Тогда за ней закрепляется прозвище «бумажный архитектор».

Всё изменилось в начале 1990-х. В Германии, наконец, построили её первый крупный проект — пожарную станцию Vitra. Проект под названием Movement Frozen («Застывшее движение») представлял собой вытянутый бетонный объём с острыми ломаными линиями, словно устремлёнными в одну точку. 

Несостоявшийся театр

Но сразу после успеха Vitra Заху Хадид ждало одно из самых болезненных поражений в её карьере. Победивший проект оперного театра в заливе Кардифф вызвал ожесточённые споры: критики утверждали, что здание практически неосуществимо.

Сама Хадид не понимала подобной реакции и была убеждена, что проект вполне реалистичен с инженерной точки зрения: «Это не квадратное и не прямоугольное здание. Этот проект был простым… его можно было легко построить». 

Строительство театра так и не началось из-за нехватки политической и финансовой поддержки. Это стало для неё тяжёлым ударом — настолько сильным, что Хадид всерьёз задумывалась о том, чтобы оставить профессию. 

Время Захи Хадид

В 2000-е годы технологии, наконец, догнали идеи Хадид. То, что раньше казалось невозможным построить, стало реальностью благодаря развитию цифрового проектирования и новых строительных технологий. Её музеи, культурные центры и спортивные сооружения стали узнаваемыми во всём мире благодаря необычной геометрии, динамичным линиям и плавным формам.

При этом сложная геометрия вовсе не означала, что здания Захи неизбежно будут дорогими. Во многих из них использовались обычные строительные материалы, а стоимость строительства оставалась вполне умеренной. Например, стоимость строительства Центра современного искусства Розенталя в Цинциннати оценивалась примерно в 230 долларов за квадратный фут — весьма умеренно для здания такой сложности.

В 2004 году Заха Хадид стала первой женщиной, удостоенной Притцкеровской премии — самой престижной награды в области архитектуры. Премия закрепила за ней статус одного из ведущих архитекторов современности. А в 2012 году ей было присвоено звание дамы — командора ордена Британской империи (DBE) (одной из высших государственных наград Великобритании). 

Последним крупным достижением Захи стала Королевская золотая медаль RIBA, присуждённая в 2016 году незадолго до её смерти. Это была очередная награда Захи, которую прежде не получали женщины. 

Ребрендинг бюро

После смерти Захи в 2016 году начался многолетний спор между архитектурным бюро и Фондом Захи Хадид. В 2024 году Высокий суд Великобритании обязал студию продолжать выплачивать фонду 6 % годовой выручки за использование имени основательницы. 

Однако в феврале 2026 года Апелляционный суд отменил это решение. Компании предложили либо пересмотреть условия лицензионного соглашения, либо отказаться от использования имени Захи Хадид.  

Несколько месяцев спустя студия объявила о ребрендинге и сменила название на ZHA. Решение вызвало споры: одни увидели в нём отказ от наследия Захи Хадид, другие — естественный этап развития бюро, которое спустя десять лет после смерти основательницы продолжает работать как самостоятельная архитектурная практика. 

Почему архитектура Захи изменила мир

Проекты Захи перевернули каноны градостроительства, отказавшись от привычной прямолинейности и статичности: здания словно приходили в движение, теряли чёткие границы между стенами, крышей и землёй, превращаясь в непрерывные текучие формы.

К тому же её влияние выходило далеко за пределы архитектуры. В профессии, где на протяжении десятилетий главными фигурами оставались мужчины, она стала одной из первых женщин, добившихся мирового признания. Её успех открыл путь новому поколению женщин-архитекторов и показал, что самые престижные проекты и профессиональные награды больше не являются исключительно мужской территорией.