Filter

2025, прощай: главные итоги уходящего года

Экомеры: что в Узбекистане делают, но получается не очень

Креативная экономика в Центральной Азии: как она работает в разных странах и что Узбекистан может перенять у своих соседей

Реконструкция высоток на Дархане: почему работы ведутся без плана и что думают жильцы

Топ мест в Центральной Азии, которые вам стоит посетить

Я живу в московских домах: как устроен советский комплекс на Дархане

Sublimation Lab: как локальный проект развивает электронную сцену и объединяет коммьюнити вокруг него

Алматы vs Ташкент: города, говорящие архитектурой

Утилизация батареек: почему важно их сдавать и где это сделать в Узбекистане

Ташкентский цирк: как он устроен и чем живёт

Эволюция ташкентских окон: от панджары до современных решений Alubest

Анхор памяти: история ташкентской реки

Криминальный девелопер: обманутые дольщики судятся с подозреваемым в нападении на Комила Алламжонова

Виньяса-флоу, шавасана и практики: где и как заниматься йогой в Ташкенте

Let’s #GoViral: объединяем креативное сообщество Центральной Азии

Свой уголок: как работает ипотека и насколько реально приобрести жильё таким способом

Сносы в Самарканде: что происходит 7 лет спустя

Money, money, money! Сколько Узбекистан получил от международных организаций в 2024 году

Что происходит с парком «Анхор-Локомотив»: главное

Почему в Узбекистане такая дорогая недвижимость

Сносы домов в Узбекистане: кого они затронули и добились ли жертвы справедливости

Гостиница «Чорсу» — несбывшийся памятник модернизма

Сертификация и надзор: как будет работать новый закон о риелторах

Из точки А в точку Б: что происходит с дорогами в Узбекистане и можно ли латать ямы самостоятельно

От первого лица: три дня MOCFEST глазами зрителя

В сердце готики: как живёт евангелическо-лютеранская церковь Ташкента

Путь ташкентской мозаики: от братьев Жарских до объекта культурного наследия

Гайд по поливу палисадников

«It’s Friday»: гайд по коктейлям

Гайд: полезные госприложения Узбекистана