«Это не искусство, а безвкусица»: как художники переживают эпоху ИИ
За последние два года генеративный ИИ превратился из любопытной игрушки в инструмент, который используют крупные компании, дизайнеры, маркетологи и обычные пользователи. Но вместе с популярностью пришли вопросы: кому принадлежат такие изображения, можно ли считать их искусством и почему для многих представителей творческих профессий эта технология неэтична?
Многие сервисы и компании теперь предпочитают покупать кредиты для Nano Banana, Stable Diffusion и другие арт-модели, вместо того, чтобы нанимать иллюстраторов и дизайнеров. Хук поговорил с художницей-иллюстратором о том, как она относится к ИИ, страхах потери работы и реакции на сгенерированные рекламные кампании.
Почему художники недовольны
Чтобы понять, что спорного в том, чтобы использовать нейросети для создания изображений, видео и иллюстраций, важно разобраться, как это работает, ведь картинки не образуются из пустого воздуха. На самом деле любая генеративная модель сначала проходит обучение на огромном массиве существующих работ: фотографий, иллюстраций, картин и рисунков.
Во время обучения она начинает понимать связь между формами, цветами и словами. Благодаря этому модель учится генерировать новые изображения, опираясь на полученные знания и представления о предметах. То же касается рисунков и иллюстраций. Для создания новых изображений нейросеть использует множество примеров работ живых художников.
Большинство ранних моделей обучались на изображениях, которые находились в открытом доступе в интернете. Разработчики редко спрашивали разрешение у художников, фотографов и иллюстраторов, чьи работы попадали в обучающие выборки.
Здесь возникают главные споры и аргументы: могут ли результаты генерации иметь ту же ценность, если они не приносят ничего нового, а для их создания не было потрачено ни усилий, ни времени, не вложено смысла и души? Художница арт-студии Digital Garden Дарья Ветохина считает, что сгенерированные картинки не могут иметь ценности, ведь ИИ не способен с нуля изобрести стиль, идею и видение.
⠀
«Я вижу творческую и эстетическую ценность в детском кривом рисунке, но не в идеальном, казалось бы, арте от любой ИИ-программы. Ребёнок потратил на это время, вложил свои мысли и навыки, машина же сделала то, что ей приказали.
Искусство — это смесь человеческого опыта, умений, истории, мыслей и ценностей. Что чувствовала художница, когда это рисовала? Почему она нарисовала то, что нарисовала? Может, ей нравится этот персонаж, этот стиль, это событие? Какой смысл в картинках, в которых этого смысла нет? Зачем мне смотреть на то, что человек поленился взять и нарисовать самостоятельно? Зачем мне читать то, что человек не хотел писать сам?
Я вкладываю в каждый процесс мысли, даже если это коммерческий заказ, а машина вложить ничего, кроме кода и коллажа из уже существующих чужих артов, в это не может. А очередной итог промта «Сгенерируй мне красивую аниме-девушку в средневековых доспехах на фоне старого замка» — это не искусство, это безвкусица».
Воровство или благая цель?
Многие художники, писатели, фотографы и другие специалисты творческих сфер выступают против обучения ИИ на работах людей в целом, а также против копирования и имитации чьего-то стиля.
⠀
«Были кейсы, когда художники ловили «за руку» других людей за то, что те буквально генерировали на основе их рисунков что-то якобы «своё». Множество стилей было украдено. Помните тот эпизод, когда все поголовно начали генерировать себе свои фотографии в стиле студии анимации Гибли? Да, для личного пользования — поставить себе на аватарку. Только это натуральное воровство — брать чужой узнаваемый стиль, делать себе откровенно плохую пародию на него и гордиться тем, что «я прямо как в «Унесённых призраками». Мало того что это воровство, по моему скромному мнению, это натуральный показатель отсутствия вкуса — результат очень дешевит. Даже в шутку эти тренды не понимаю», — Дарья Ветохина.
Что за скандал с Ghibli?
В начале 2025 года соцсети захватил тренд на изображения в эстетике Studio Ghibli. Пользователи массово превращали свои фотографии в иллюстрации, напоминающие работы легендарной японской студии. Формально такие генерации находятся в серой зоне, так как нельзя защитить стиль авторским правом. Разработчики OpenAI так и не рассказали, какие работы использовали для обучения своей модели.
На этой почве нередко происходят скандалы и судебные разбирательства. Так, например, недовольство художников вызвала компания Meta, которой принадлежат соцсети Facebook и Instagram. В апреле 2025 года Meta объявила, что будет использовать публичные посты и комментарии пользователей на территории Европейского союза для обучения своих моделей. Компания объяснила это стремлением улучшить понимание языков, культуры и местного контекста.
Некоторые пользователи восприняли новость негативно, поскольку модели обучались бы на их публикациях и комментариях. А для художников это значит, что их работы, которые они загружают для продвижения в соцсетях, могут быть использованы без их активного согласия. Хотя пользователи могут отказаться от функции, покопавшись в настройках, многие могут не знать об этой возможности или не успеть ею воспользоваться.
Запретить использовать публичные данные попытались некоторые правозащитные организации: немецкая Verbraucherzentrale NRW утверждала, что компания нарушает европейское законодательство о защите данных, а австрийская организация NOYB (None of Your Business) пригрозила общеевропейским коллективным иском. Тем не менее эти усилия ничего не поменяли — высший суд Кёльна оправдал компанию, посчитав, что она преследует законную цель.
Авторские права
Однако это лишь одна сторона дискуссии. Другой вопрос: есть ли автор у сгенерированной работы? Сегодня об этом спорят художники, исследователи, разработчики и законодатели.
Одним из наиболее известных случаев стал проект «Следующий Рембрандт» (The Next Rembrandt), представленный в 2016 году. Microsoft, Дельфтский технический университет, Королевская галерея Mauritshuis и дом-музей Рембрандта в Амстердаме использовали алгоритмы для анализа 346 работ художника. Изучив его стиль, технику и характерные приёмы, программа создала новый портрет, выглядящий как подлинник художника. Затем изображение напечатали на 3D-принтере, воспроизведя даже фактуру мазков и слои краски. Кого можно назвать автором этой работы: компанию, команду музея, инженеров, Рембрандта или искусственный интеллект?
Можно утверждать, что подобные работы должны принадлежать компаниям, разработавшим такие системы, например, OpenAI. Согласно условиям использования DALL-E 2, пользователь сохраняет права на вводимые данные и, насколько это допускает закон, владеет результатом генерации; OpenAI передаёт пользователю свои возможные права на результат. Однако справедливость такого решения сомнительна, ведь данные, на которых обучаются модели, всё-таки не принадлежат компаниям-разработчикам. Поэтому вопрос остаётся открытым.
Кому принадлежат авторские права? Что думают разные страны
Необходимость в регулировании ИИ появилась сравнительно недавно. В странах, где уже действуют соответствующие законы, преобладает человекоцентричный подход: когда авторское право признаётся только за произведениями, созданными при существенном творческом вкладе человека. Такой подход, например, применяется в Европейском союзе. Согласно AI Act, работы, полностью сгенерированные ИИ, не получают правовой защиты, а разработчики обязаны предупреждать пользователей об использовании их данных.
В СНГ первой страной, принявшей отдельный закон об искусственном интеллекте, стал Казахстан. Закон вступил в силу 18 января 2026 года и в том числе касается авторских прав. Тут Казахстан перенял принципы европейского законодательства: сгенерированные нейросетью произведения также не получают защиту. Тремя днями позже Казахстана — 21 января 2026 года — в Узбекистане вступил в силу закон о регулировании ИИ. Однако он не содержит отдельных норм о том, кому принадлежит авторство сгенерированных картинок. Закон лишь вводит правовое понятие искусственного интеллекта и закрепляет стандарты его безопасного и этичного использования.
И всё же существует и иная точка зрения: в Великобритании выделяют особую категорию computer-generated works — в этом случае авторские права передаются лицу, создавшему произведение (разработчику или пользователю). А срок охраны работы составляет целых 50 лет. Правда, это правило появилось в 1988-м — задолго до развития генеративных моделей, а потому сейчас британское правительство всерьёз задумывается о реформах.
Замена и обесценивание человеческого труда
Когда качество сгенерированных изображений стало расти и впечатлять, представители творческих профессий забеспокоились: появилась вероятность, что в будущем их работу сможет полностью выполнять компьютер. Сегодня опыт и многочисленные исследования утверждают: ИИ не способен полностью заменить человеческий труд. Однако компании всё же стремятся передать нейросетям незначительные задачи, чтобы сократить затраты на рабочую силу.
⠀
«В социальных сетях художники жалуются, что даже фирмы используют вместо качественных иллюстрированных пиар-материалов что-то быстрое, сгенерированное. Никто не напишет в качестве причины увольнения «потому что AI дешевле и быстрее», но если и уволят, а ты потом увидишь, что твою работу отдали бездушной машине, то всё встаёт на места.
Тот же абсолютно кошмарный случай, когда компания Disney подписала миллиардный контракт на разрешение использования своих персонажей в OpenAI в обмен на инновационные разработки Sora. Никто, кроме монополистических компаний, не отреагировал на это заявление положительно, потому что это звучит абсурдно для тех, кто понимает, какое количество людей работает в корпорациях на местах, которые отдают или планируют отдать ИИ. Уважаемые мною творческие люди отреагировали негативно.
Можно сколько угодно говорить про то, что главное в продукте это душа,что, безусловно, так и есть, но отданные даже аутсорсные мелкие работы — раскадровки, лайны, концепт-арты — это всё ещё живые рабочие места с живыми рабочими людьми. Творческими людьми. Так что просто хочется верить в то, что этот ИИ-пузырь уже скоро лопнет и всё придёт в норму, потому что реальность такая, что люди реагируют негативно, а корпорации, для которых главное — это прибыль, могут спокойно такие контракты подписывать.
Но учитывая тот факт, что ИИ не умеет и вряд ли сумеет работать гибко (менять фрагменты, частичные правки), то даже в самом заполненном ИИ-проекте всегда будет хоть один человек, которому, так скажем, этот навороченный роботом беспорядок нужно будет разгребать».
Дарья рассказывает, что всё чаще сталкивается с обесцениванием своей работы — заказчики стали присылать сгенерированные шаблоны и говорить, что ChatGPT или Midjouney сгенерирует за пару минут то, что художница отрисовывает несколько дней.
«Я слежу в ТикТок за творческими людьми, и они выкладывают кропотливый труд — простой ролик, на минуту, где говорят про то, что неделю шли к тому, чтобы сделать 15-секундную анимацию. Вы заходите в комментарии и что видите в первую очередь? «А мне Миджорни за пять минут…». Художник нарабатывает себе портфолио в соцсетях, учится, делится процессом, чтобы у заказчиков не было впечатления, что вся работа делается быстро.
Заказчики в целом могут не знать, что один рисунок спокойно может занимать от одного часа до десяти дней, если нужно качество, и всё это регулярно доносят. Творчество — это та же работа. Я не понимаю глобально, как это на всех влияет, и лично на меня это пока повлияло скажем… частично. Я не лишилась профессии полностью, нет, иллюстрации всё ещё будут нужны, я просто ненадолго переквалифицировалась на другие задачи, пока этот «бум» не спадёт», — Дарья Ветохина.