Откуда взялся биохакинг и как он работает

О биохакинге впервые начали задумываться в начале XXI века, и на первых этапах термин не был похож на его современное понимание. Он воспринимался как дополнение к официальной медицине и включал практики здорового образа жизни: диеты, специальные упражнения, ментальные приёмы. Пионерами биохакинга и авторами его первых шагов можно считать футурологов и трансгуманистов Рея Курцвейла и Теэму Арина.

Однако целью биохакинга с первых лет его появления был отход от доказательной медицины и работа с запросами, которые ей не соответствуют. Например, «стать умнее», «сильнее» или «отсрочить старение» — за такое стандартный врач не возьмётся, если хотите продлить жизнь, просто ведите здоровый образ жизни и откажитесь от вредных привычек. Биохакинг же сделал такие запросы своим приоритетом, ведь, чтобы «прокачать» организм, можно составить персональную схему приёма БАДов, провести манипуляции с генами, начать приём handmade-препаратов.

Другие причины тоже сложно связать с медициной. Например, исправление того, что биохакеры называют «недостатками», исследование новых идей или проверка на себе гипотез, контроль за здоровьем и производительностью. Биохакинг должен менять человека навсегда, и одним из способов этого добиться стала генная терапия. 

Здесь важно понимать, что манипуляции с генами — не самый простой процесс, а генная инженерия и вовсе достаточно молодая наука в сравнении с остальными. Молекула ДНК — это носитель кода, который управляет развитием и функционированием живых организмов. Впервые расшифровать его структуру удалось в 1953 году, за это открытие учёные Джеймс Уотсон, Фрэнсис Крик и Морис Уилкинс получили Нобелевскую премию по физиологии и медицине 1962 года.

Расшифровка генома человека произошла только в 2003 году, и после этого появилась возможность тасовать между собой все наши 19 тысяч генов. Генная терапия позволяет активировать работу нужных генов, перемещая их к белкам-транспортёрам, либо блокировать вводом регуляторных РНК. Больше всего клинических испытаний генной терапии проводится для терапии рака (64 %), моногенных заболеваний, вызванных мутацией в одном гене (9,5 %), сердечно-сосудистых (7,9 %) и инфекционных (7,9 %).

Генная терапия старения пока только набирает обороты, но не стоит в приоритете, так как формально сам процесс старения не болезнь. Сейчас такой вид генных манипуляций находится на доклинической стадии развития, то есть методы не тестируются на людях. Наука сама только аккуратно и взвешенно учится замедлять старение, в то время как некоторые хакеры уверены, что уже могут это делать самостоятельно. 

Понять, что конкретно в организме нуждается в прокачке, помогает множество анализов, которые называются биомаркерами. Для этих измерений применяется такое же количество устройств: газоанализаторы (помогают определить, использует ли организм жиры или углеводы в качестве источника энергии в конкретный момент), постоянные глюкометры, датчики сатурации и другие.

Методы биохакинга

Сколько всего методов биохакинга существует, сказать сложно. Одно из крупных направлений — IV-терапия, или нутритивная поддержка в витаминных капельницах с разным составом. Впервые этот метод в 60-х годах прошлого века применил доктор Джон Майерс, в честь него схемы капельниц и стали называть «коктейлями Майерса». В первоначальный состав смеси входили витамины групп В и С, магний, цинк, глутатион и физраствор.

Лечить им предлагалось астму, мигрень, хроническую усталость и заболевания мышц. В современных центрах нутритивной поддержки с помощью коктейлей пытаются предотвратить старение, вывести «шлаки» из организма (надеюсь, вы помните, что их не существует) и многое другое.

Эффективность как оригинального «коктейля», так и современных вариаций IV-терапии так и не была доказана, а Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) и вовсе не одобрило ни один из видов внутривенных витаминных коктейлей. В 2019 году в США от витаминной капельницы умер 64-летний мужчина, а в 2020 году летальный случай зафиксирован в Великобритании. И хотя врачи, проводившие процедуры, арестованы, подобная терапия не только продолжает существовать, но и широко распространяется. 

Ещё один медикаментозный биохакинг — употребление ноотропов — таблеток, которые изначально производились для увеличения производительности мозга, предотвращения Альцгеймера и деменции. Однако до сих пор не появилось ни одного исследования, подтверждающего пользу таких лекарств, а в некоторых странах ноотропы запрещены как психотропные или поражающие головной мозг вещества.

Более сложная (и популярная) форма биохакинга — DIY-биология. Аббревиатура расшифровывается как do it yourself, а значит, биологическими опытами, согласно ей, можно заниматься даже у себя в гараже или на кухне, не имея профильного образования. DIY-биологи экспериментируют с микробиологией, питанием, биомедициной и синтетической биологией. 

Не все из них пытаются «хакнуть» человеческое здоровье, для многих гаражная лаборатория — доступный способ ухода в науку. Некоторые работают в таких забавы ради, как например Мередит Паттерсон, программистка из США, которая создала светящийся в темноте йогурт с помощью добавления флуоресцентного белка в геном бактерий.

Остальные биохакеры верят, что домашнее редактирование генов сможет изменить мир, а некоторые, как Джосайя Зайнер, даже колют непроверенные препараты в прямом эфире. Научное сообщество относится к таким явлениям резко негативно, ведь в лучшем случае уколы просто не подействуют, в худшем — домашнего биолога ждёт госпитализация. 

Другой распространённый вид биохакинга выглядит менее пугающе. Нутригеномика изучает генетическую реакцию человека на пищу, связывая диету и гены. Для начала учёные расшифровывают ДНК человека: там содержится информация о пище, которая переваривается хорошо или не переваривается вообще, скорости набора веса и так далее. 

Нутригеномика — это доказанный способ, ведь гены действительно хранят определённую информацию о человеке, а некоторые черты распространены у целых народов. Например, непереносимость лактозы до сегодняшнего дня сохраняется у 90 % китайцев. Однако пищеварение как система зависит от множества факторов: хронических и перенесённых заболеваний, микробиоты кишечника, образа жизни и стресса, поэтому нельзя полагаться только на индивидуальные генетические анализы. 

Самые, пожалуй, радикальные биохакеры — гриндеры, или специалисты по аугментации человека. Гриндеры имплантируют под кожу различные устройства, которые модифицируют тело человека и здоровье в целом, в частности имплантами пытаются улучшить слух или зрение. 

Может ли биохакинг навредить

Одна из причин, по которым люди обращаются к биохакингу, — нежелание пробовать более рутинные и доказанные способы. Правильное питание, норма шагов в день и прочие «скучные» методы дают результат далеко не сразу, а ледяные ванны и кетодиеты выглядят экстремально и более действенно.

Один из самых ярких примеров с виду удачного биохакинга — проект Blueprint 48-летнего миллиардера Брайана Джонсона. В год Джонсон тратит около $2 млн на команду из 30 врачей, которые занимаются составлением индивидуальных программ, анализами и замерами. 

День миллиардера расписан поминутно: начиная с 5 утра Джонсон медитирует, проходит светотерапию, силовые тренировки, а также нестандартную терапию в разных вариациях вроде инъекции жира молодого донора или стимуляции электромагнитными импульсами мышц тазового дна. Диета биохакера полностью веганская со строгим количеством калорий — ровно 2250 в день. 

По словам личных врачей Джонсона, сейчас у него «сердце 37-летнего, кожа 28-летнего, а объём лёгких и физическая форма соответствуют показателям 18-летнего». Однако миллиардеру нужно ещё больше: перемещение всех показателей на уровень 18-летнего юноши, ведь сейчас его биологический возраст составляет 45 лет.

К достижению такой амбициозной цели присоединилась и семья: 17-летний сын Джонсона согласился на цепочку переливания крови — от сына к отцу, в которой участвовал в том числе и отец Брайана. Эффекта от этой сложной процедуры не последовало, поэтому эксперимент с переливанием прекратили. 

Официальная наука пока редко признаёт достижения биохакеров, за исключением питания и тренировок. Более того, многие утверждают, что эксперименты в действительности укорачивают продолжительность жизни, а не наоборот. Тот же Джонсон применяет терапии, манипулирующие гормонами, например, по замене тестостерона, чья польза научно не доказана (в отличие от вреда). 

Ещё несколько примеров того, что любые составы инъекций, лекарства и прочее не зря проходят такое количество лет исследований и разных тестов. В 2017 году пациент с ВИЧ и биохакер Тристан Робертс ввёл себе самодельный препарат генной терапии. На тот момент он болел уже шесть лет, два года из которых не пил лекарства, так как «устал пить их каждый день и хотел исцелиться». Самодельный препарат не только не сработал, но и привёл к болезненным побочным эффектам, а также увеличил вирусную нагрузку в крови Робертса. 

Ещё более печальными последствиями закончились эксперименты CEO биомедицинского стартапа Ascendance Biomedical Аарона Трэйвика. В прямом эфире на ютубе он ввёл себе дозу самодельного препарата от вируса герпеса. Позже Трэйвика нашли мёртвым в камере сенсорной депривации, свето- и звукоизолированной капсуле с концентрированным раствором соли. 

Тревожатся из-за методов биохакинга и его растущей популярности не только биологи. Для специалистов по этике главным беспокойством стало отсутствие регулирования и ответственности экспериментаторов. Исследование центра Pew Research показало, что 69 % взрослых американцев отслеживают хотя бы один биомаркер, часть из них жаловалась на рост тревоги. Данные биотрекеров не могут быть идеальными всегда, а «отклонения от нормы» в таком вопросе, как здоровье, неизбежно приводят к стрессу. 

В 2020 году центр также предоставил пример случая, когда пациент с аритмией провёл 916 самостоятельных ЭКГ за год, постоянно беспокоясь и обращаясь к врачам. Бесконечная слежка за показателями привела только к ментальным проблемам и ухудшению качества жизни, а не её продлению.

Как биохакинг связан с веллнесс-культурой, технобро, стандартами красоты и «вечной молодостью»

Самая логичная связь биохакинга прослеживается с веллнесс-культурой: обилие БАДов, авторских диет, тренировок и других комплексов. Однако настоящее родство объединяет биохакинг с развитым капитализмом и технологическим прогрессом. 

Первый превратил человека и саму его жизнь в капитал, соответствующую теорию в 70-х годах прошлого века выдвинул Гэри Беккер. Согласно ей, человека в такой системе никогда не существует в настоящем, он бесконечно инвестирует в будущего себя, старается «оптимизировать» здоровье. 

Пожилые же люди в такой системе стали символом отсутствия продуктивности, а быть биологически молодым — значит, быть полным энергии и готовым работать 24/7. Чем старше становится человек, тем больше у него шансов выпасть из капиталистической гонки, и красота и здоровье становятся частью рыночной продуктивности.

Сюда же привязывается и технический прогресс. Повсеместная доступность целого спектра анализов — от исследований крови до секвенирования генома — сделала таковым и биохакинг. Наш век как никогда «гаджетированный», поэтому цифровизация здоровья и самой жизни тоже неизбежна. В такой ситуации всё больше людей анализируют своё тело как инженерный объект, этому соответствует и сама идея биохакинга о том, что старение — всего лишь техническое препятствие.

Преодолеть его стремятся прежде всего обладающие огромным количеством ресурсов миллиардеры, вливая инвестиции в подобные проекты. Так, стартап Altos Labs, нацеленный на эпигенетическое омоложение, на старте получил $3 млрд от Джеффа Безоса и Юрия Мильнера. Calico Labs — дочерняя компания такого гиганта, как Google, тоже занимается «продлением жизни» и борьбой со старением. 

Факт, который отрицается приверженцами трансгуманизма («люди должны использовать технологии для улучшения своего вида»), — старение и смерть заложены во всех живых существах естественным путём. Если прогрессируем мы, то прогрессируют и болезни, которые могут нас убить. «Перепрограммирование» для омоложения или предотвращения смерти обнуляет клеточную память, приводя к неконтролируемому делению клетки, — так в организме человека могут формироваться онкологические клетки. 

Однако миллиардеры и другие биохакеры-энтузиасты планируют преодолеть и этот барьер. Одна из причин критики процесса научным сообществом — пропагандирование «генной терапии в гараже», как будто то, чем занимается проект Blueprint, можно организовать прямо в подвале. Так, вмешательство в человеческий геном, который и самим научным сообществом исследован не до конца, становится простым делом. 

Другой вопрос: кому будет доступна вечная жизнь, если каким-то чудом её удастся достичь? На текущем этапе сложно даже представить, сколько будет стоить «инъекция вечной молодости», а мы живём в мире, где 1 % людей владеет богатством, превышающим совокупное состояние беднейших 50 %. Верхние 10 % населения планеты суммарно получают более половины всех доходов Земли. 

Представьте себе бессмертного Джеффа Безоса, вечно эксплуатирующего сотрудников Amazon, которые едва ли будут доживать до 50 лет со стремительно ухудшающейся экологией и тяжёлыми условиями труда. Миллиардеры, может, и выглядят здоровее, и живут дольше, но и доступ к жизни в хорошей среде, экологически чистой, сбалансированной пище и прочему у них неограниченно выше.

Биохакингу лучше оставаться в руках перформативных художников вроде Стеларка, которые вдохновляются Прометеем, а не вечным хранением мировых ресурсов в своих карманах. В отличие от Безоса Стеларк не планирует жить вечно, а, вживив себе ещё одно ухо в руку, создал новую веху в истории перформативного искусства.