Вы стоите перед одной из самых известных картин музея Савицкого. На ней изображён бык. Хотя бык здесь довольно условный: скорее, что-то среднее между животным и грозовой тучей. Огромная тёмная фигура, два разных рога, один из которых покрыт узором, вместо глаз — чёрные провалы, похожие то ли на срезы дерева, то ли на дула.
Рядом с картиной стандартная плашка — название, год, автор и материалы. И вот наступает момент, знакомый почти каждому человеку, который хотя бы раз заходил в музей современного или авангардного искусства. Ну хорошо. Я смотрю. А что именно я должен здесь понять?
Арт-блогер Алсу Ахметзянова считает, что для похода в музей вовсе не обязательно иметь диплом искусствоведа и отличать кубизм от футуризма. Главное — смотреть чуть медленнее, чем мы привыкли, и понимать, куда именно нужно смотреть. В этом материале Алсу покажет, что скрывают некоторые картины музея Савицкого.
Кто такой Савицкий и почему вообще всё это оказалось в Нукусе
У музея есть очень красивая легенда: Игорь Савицкий практически в одиночку спас запрещённый русский авангард и спрятал его в пустыне от советской власти.
Савицкий родился в 1915 году в Киеве. В 1930-е выучился на электрика на заводе «Серп и Молот», в том числе чтобы не выглядеть в советских анкетах представителем «социально чуждой» интеллигенции, — а искусству параллельно учился у частных преподавателей.
Во время войны он оказался в Самарканде, а в 1950 году приехал в Каракалпакстан в составе Хорезмской археолого-этнографической экспедиции Сергея Толстова. Первоначально его вообще интересовали не картины. Савицкий рисовал археологические находки, ездил по Каракалпакстану и собирал предметы местного прикладного искусства: ковры, украшения, одежду, вещи для юрты. Он записывал имена мастериц и постепенно собирал то, что сейчас воспринимают как музейную ценность.
В 1966 году Савицкий добился открытия в Нукусе художественного музея и стал его первым директором. Со временем в музей стали попадать работы мастеров, не вписывающихся в официальную повестку: авангард, поставангард, экспериментальная живопись 1920–1930-х. Директор музея находил картины на чердаках и в мастерских художников, нередко приобретал картины в долг. Савицкий использовал географию региона — Нукус находился достаточно далеко от Москвы и Ташкента, и столичный художественный контроль работал здесь хуже.
После смерти Савицкого коллекцию десятилетиями сохраняла Мариника Бабаназарова. В 2015 году её увольнение стало отдельным скандалом: государственные СМИ сообщали о пропаже нескольких работ и возможной подмене оригиналов, сама Бабаназарова отвергала обвинения, а коллектив музея публично выступил в её поддержку.
Сначала смотрите — потом читайте
Вернёмся к картине. Перед нами «Бык» Василия Лысенко — работа конца 1920-х и один из самых известных символов музея Савицкого.
Первое правило можно использовать вообще в любом музее: не начинайте с таблички. Сначала попробуйте самостоятельно описать то, что находится перед вами. Что здесь кажется странным? Что цепляет? Что выглядит неправильно? Что вы заметили первым?
В случае с «Быком» вопросов достаточно. Почему он почти чёрный? Почему один рог отличается от второго? Почему глаза выглядят так, будто направлены прямо на зрителя? Почему животное занимает почти всё пространство и, скорее, нависает над вами, чем просто стоит?
Уже после можно добавлять контекста и узнать интерпретацию куратора выставки. Почитать биографию художника, которая до сих пор весьма противоречива. Долгое время даже имя художника в публикациях указывали как Евгений, пока исследователи не уточнили, что его звали Василий. В середине 1920-х он учился у Казимира Малевича, затем вернулся в Центральную Азию, а в 1935 году был арестован по обвинению в антисоветской и контрреволюционной деятельности. У самой картины было и другое название — «Наступление фашизма», а пугающие глаза читали как оружейные стволы.
Ищите то, что художник сделал «неправильно»
Перейдём к другой картине. «Арба» Александра Волкова, 1924 год: телега движется по центральноазиатской дороге. На первый взгляд вполне обычная бытовая сцена.
Здесь работает второе правило: ищите то, что художник сделал не так, как сделал бы обычный человек. Это и есть авангард: не срисовывать мир, а перебирать его по-своему. Посмотрите на колесо. Оно почти превращено в идеальную геометрическую фигуру. Люди и животные тоже не пытаются быть анатомически точными: фигуры сплющены, упрощены и как будто собраны из отдельных плоскостей.
Александр Волков родился в Фергане и большую часть жизни был связан с Центральной Азией. В конце 1920-х он участвовал в ташкентской группе «Мастера нового Востока», где местная визуальная культура встречалась с европейским модернизмом и экспериментами того времени. В 1932 году партийное постановление распустило независимые художественные объединения, а в 1934-м в стране остался единственный разрешённый метод — социалистический реализм, а всё, что ему не соответствовало, назвали «формализмом», словом, за которым стояли реальные увольнения, ссылки и лагеря. Именно по этой причине такие холсты, как «Арба», десятилетиями пылились на чердаках. Коллекция Нукуса — это буквально осадок того, что уцелело вопреки системе.
Важность контекста
«Две девушки у Хауза» Николая Карахана — картина, мимо которой легко пройти. Две девушки сидят у воды, такая светлая и безмятежная сцена. Художник писал её в раннем авангардном периоде в том же кругу, что и Волков.
Третье правило: один факт биографии художника может перевернуть то, что вы считаете спокойной картиной. Карахан, начинавший как экспериментатор двадцатых, к сороковым стал совсем другим художником — автором благополучных, соцреалистических пейзажей, получил звание народного художника Узбекской ССР, возглавил республиканский художественный фонд. Ранние, «неудобные» работы вроде «Двух девушек» — это то, что осталось от художника до того, как он выбрал более безопасный путь.
Не верьте первой красивой легенде
«Радение с гранатом» Усто Мумина, 1923 год — одна из самых красивых и самых обманчивых вещей в музее: фигура, поза, гранат — всё читается как отсылка к суфийскому ритуалу, к мистическому трансу. Именно эта картина дала название нашумевшему в двухтысячных ташкентскому спектаклю «Экстаз с гранатом» — и закрепила за художником образ «русского дервиша», который принял ислам и софийскую мудрость.
Усто Мумин, он же Александр Николаев, приехал в Центральную Азию в 1920 году, поселился в Самарканде, через несколько лет принял ислам, носил местную одежду и взял имя, под которым вошёл в историю искусства. В 1938 году его арестовали по обвинению в контрреволюционном заговоре. Четыре года Усто провёл в лагерях, а после освобождения до конца жизни занимался оформлением спектаклей в Ташкентском и Андижанском театрах.
Четвёртое правило звучит так: если музей предлагает слишком красивую историю, полезно проверить, не стала ли интерпретация со временем важнее самого художника.
Историк искусства Борис Чухович указывает, что между приездом Николаева в Туркестан и первыми картинами самаркандского цикла прошло всего полтора года — слишком мало для погружения в суфизм. Узбекским и фарси он толком не владел, а его собственные афоризмы по типу «научись любить себя» или «ищи ещё большего», скорее, противоречат суфийской идее смирения. По версии Чуховича, перед нами типичный модернист, привёзший в Самарканд эстетику европейского декаданса. А уже постсоветская культура, падкая на романтический образ, слепила из этого миф о «русском дервише».
Неловкость — это тоже данные для понимания
«Эмигранты» Михаила Курзина — картина, которую тяжело назвать красивой в привычном смысле. Смотреть на неё неуютно — и это тоже нормально: картина резкая, неприятная, люди на ней не вызывают желания забрать репродукцию домой и повесить над диваном.
Пятое правило: не спешите отвергнуть работу из-за дискомфорта. Ваши эмоции — раздражение, брезгливость — тоже являются частью информации картины, но никак не помехой.
Михаил Курзин был одним из тех художников, чью жизнь советская система ломала неоднократно. В 1936 году его арестовали и отправили на Колыму. После освобождения ему предписали жить в Бухаре без права приезжать в Ташкент. В 1948 году за нарушение этого ограничения Курзина арестовали снова и отправили в Сибирь. После освобождения он вернулся в Ташкент, где умер в 1957 году.
Даже Савицкий в своих воспоминаниях сожалеет о том, что Курзину не хватало сдержанности, которая стоила художнику свободы. Так что острая, зля манера письма — это часть биографии художника.
Методы работают не только с живописью
Значительная часть коллекции музея Савицкого вообще не живопись. Это тысячи предметов каракалпакского прикладного искусства — украшения, ковры, резные юрточные двери, сами юрты, свадебные головные наборы саукеле. Также есть отдельный, ещё больший по числу находок раздел археологии с терракотовыми фигурками зороастрийской богини Анохины, оссуарий (керамические ящики для костей умерших), находки из городища Топчак-кала и некрополя Миздахкан.
С этими экспонатами работает тот же метод, только вопросы немного меняются: вместо «что художник хотел сказать», мы можем спросить «сколько рук это делало», «зачем это было нужно тому, кто этим пользовался». Так тяжёлое серебряное украшение с сердоликом и бирюзой в наших глазах превращается из декоративной детали в часть системы, где женский головной убор менялся с возрастом и статусом. А ковровый орнамент — в язык, на котором сообщество веками передавало информацию о своём роде. Смотреть на витрину нужно так же медленно, как на картину: заметить, где сбивается узор, где стёрлось серебро и где вместо машины — рука человека.
И снова бык
В конце снова вернёмся к картине, с которой начали этот текст. Теперь, смотря на «Быка», вы видите ту же тёмную фигуру, глаза стволы, рог-загадку, но также вы знаете, что за нейтральным названием вычеркнуто политическое, а автора упрятали в психбольницу.
Ничего в картине не поменялось, но поменялись вы, и это, кажется, единственное, что нужно знать, прежде чем идти в музей Савицкого: за каждой работой здесь есть история. Часто увидеть её можно без диплома, достаточно задержаться у работы чуть дольше, чтобы рассмотреть. А дальше музей сделает свою работу.
Алина Вознюк 
Яна Моделова 
Влада Ким