От кустарных гитар до Линдеманна и 30StM: как развивается рок-сцена Ташкента
Индустрия тяжёлой музыки в Узбекистане всегда была нишевой — аудитория на концертах менялась редко, а о выступлениях известных групп и не мечтали. Долгое время рок существовал лишь в барах и на небольших площадках, но с развитием концертной сферы о роке вновь заговорили. Журналистка Хука Алина Вознюк пообщалась с теми, кто сейчас организовывает рок-ивенты, выступает на них и помогает рокерам развиваться в Узбекистане.
Истоки ташкентской рок-сцены
Можно сказать, что зарождение рок-сцены в Узбекистане началось с группы «Киберги» во главе с Владимиром Барамыковым. Свой первый концерт они дали в зале Государственного специализированного конструктивного бюро в 1967 году. За окном конец шестидесятых: город только приходил в себя после землетрясения, Леонов уже вышел в открытый космос — казалось, человечество может всё. В том числе собрать самодельную аппаратуру, что и сделал Барамыков с помощью отца и друзей. Одним из приёмов группы была переложенная на электрогитарный рифф «Андижанская полька».
Следом за «Кибергами» появились «Сигма» и «Спектр», сохранившие футуристический флёр в названиях, но с другим звучанием. Спектровцы во главе с Юрием Богдановым ориентировались на Джимми Хендрикса и Дженис Джоплин, а не на «Битлз» и ливерпульские мотивы, как «Киберги». К началу 70-х узбекские группы уже гастролировали по городам и даже ездили на всесоюзные конкурсы. Так, на «Алло, мы ищем таланты!» отправились бухарские «Квазары» и ташкентская «Ялла».
К нулевым местный рок стал более независимым и ушёл в андеграунд. Появление альтернативного рока сделало жанр ещё экспериментальнее.
В Узбекистане подобные группы появлялись во Дворце культуры и подвалах театра Марка Вайля «Ильхом». С 2007 года в Ташкенте проводят первый рок-фестиваль IOSIS FEST, который организовал главный звукорежиссёр Узбекистана Игорь Зиновьевич Иосис. Под началом IOSIS группы записывали и выпускали отдельные песни и альбомы. Кроме дисков Z-Bek, архивной вещью можно назвать пластинку панк- и хардкор-групп Paxta Core, выпущенную в 2006 году французским лейблом Tian An Men 89.
Площадки и зрители
Представить в нулевые, что в Ташкенте будут выступать Scorpions или Тилль Линдеманн с сольным концертом, было нереально. У аудитории было несколько вариантов: затусить на выходных в рок-барах или раз в год оторваться на IOSIS FEST. Сейчас же ситуация изменилась: как говорит создатель и руководитель проекта «Рок Ташкент» Амальбек Рахимов, выборка концертов стала более разнообразной, выросло новое поколение слушателей, и на смену ему подрастает следующее — более осознанное и разборчивое.
⠀
«Если раньше типичный посетитель рок-концертов примерно вписывался в карикатурный шаблон «рокера», то сейчас это самые разные люди: домохозяйка, решившая устроить себе «отпуск», офисный работник, уставший от пятидневки, учёный, простые работяги — все те, кто любит хорошую живую музыку и умеет жить моментом. За несколько лет практики ни на одном рок-концерте не было массовых драк или давки, и это при том, что на большинстве из них продаётся алкоголь. Это говорит само за себя».
Изменились и площадки. Закрылись Koton, «Tapas» и «Бардак», VM несколько раз переезжал с места на место. Теперь группы выступают в стендап-клубах, а организацией концертов занимаются не только Iosis, но и независимые организаторы.
⠀
«Из-за ограниченного выбора мест в городе сложилась негласная монополия нескольких баров, разница между которыми невелика. Основная проблема в том, что локальный бизнес нацелен на прибыль. Бары требуют большого количества посетителей, что для начинающего артиста часто невыполнимо. Нет заведений, которые готовы работать за идею.
При этом любая попытка провести честное DIY-мероприятие несёт административные риски. В итоге у молодого артиста просто нет возможности строить комьюнити вокруг своей музыки. К сожалению, это привело к тому, что ивентов в городе сейчас критически мало», — шугейз-группа из Ташкента elbowsway.
Музыканты уверены, что ситуация с концертами остаётся сложной: люди пока не видят ценности в живых выступлениях как в самостоятельном опыте и готовы ходить только на тех исполнителей, которых уже знают. Тех, кто заинтересован в поиске новой независимой музыки, очень мало, и, как правило, это сами музыканты. Практически каждого своего слушателя elbowsway знают лично.
Почему концерты так важны для комьюнити и с какими проблемами сталкиваются организаторы
«Я начал заниматься концертной деятельностью сразу как стал участником группы Cruel Tie, которая 15 лет назад выступала в Ташкенте под названием All Tomorrow’s Parties. Мы готовили лайв-программу, не зная, где с ней выступим, а на первый концерт попали по приглашению знакомых. Это был клубный фест в Чирчике, а второй концерт мы уже организовывали сами в Ташкенте.
Изначально нас мотивировали юношеские мечты о международной славе и уверенность в себе, поэтому на первых порах мы времени не теряли. Вдохновляли и концерты кумиров: записи их лайвов и многотысячные толпы на них», — Руслан Тихонов, организатор Boshqa Musiqa.
Тихонов считает, что концерты — классный повод выйти из дома, встретить друзей или найти единомышленников по интересам:
«Что для комьюнити благо, то и для самих музыкантов хорошо — им необходима аудитория, чтобы со старта обратить на себя внимание, получить фидбэк и дать взамен отличное шоу».
Он уверен: самое сложное — это не организация привозов артистов из других стран, даже если они дорогие, а выстраивание крепкой локальной сцены со своей постоянной аудиторией. В города, где есть местные популярные группы в своих нишах — инди, панк, рок, джаз, электроника и т. д., — куда проще привезти кого-то из-за рубежа. Если этого нет, то очень сложно оценить наличие спроса и каждый концерт становится рисковой затеей для организатора.
⠀
«В Ташкенте я ощущаю свою деятельность так, что нам необходимо мыслить комплексно во всех направлениях, а именно — давать возможность выступать и развиваться локальным музыкантам в первую очередь. Но и совсем без привозов и обмена опытом ничего путного не выйдет.
Приходится много считать, минимизировать риски, оптимизировать расходы, договариваться с самими артистами, находить пути для коллабораций и спонсорских партнёрств при достижении вменяемого (для спонсоров) количества публики на концерте».
Амальбек Рахимов же считает, что основная проблема — монополия на оборудование. На всю страну работает около 15–20 компаний, способных обеспечить клубные концерты до 1000 человек по международным стандартам, а для стадионных форматов поставщиков всего два, иногда и вовсе один. Цены при этом улетают в космос — то, что в Узбекистане считается минимальной ставкой, в соседнем Казахстане воспринималось бы как дикий оверпрайс. Похожая ситуация с площадками: их мало, они дорогие и далеко не все приспособлены под живые выступления.
⠀
«С одной стороны, организовать концерт сейчас стало реально даже для небольших команд — до 2021 года это было из разряда фантастики. Появилось много поставщиков, с которыми можно работать, открываются новые площадки и в целом Узбекистан стал заметной точкой на карте мировой концертной индустрии. Государство теперь лояльнее к творческой индустрии, в том числе к альтернативным направлениям вроде рока».
Отдельного внимания заслуживает вопрос безопасности: охрана мероприятий в Узбекистане организована через государственные структуры, что требует от организаторов чёткой координации и заблаговременного согласования всех деталей. Ещё одна проблема — отсутствие в стране специализированного оборудования для обеспечения безопасности: фан-барьеры типа Mojo — мировой стандарт на концертах такого уровня — в Узбекистане попросту недоступны. Иностранные партнёры воспринимают эту специфику как особенность локального рынка, и диалог между организаторами и регулирующими органами постепенно выстраивается.
Что ждёт рок-музыку в Ташкенте дальше
Как и будущее любого ташкентского комьюнити, с этим тоже всё немного туманно. Пока что всё держится на энтузиазме слушателей и организаторов, пытающихся превозмочь трудности, которые подкидывает среда.
Найти площадку под мероприятие сложно и потому, что государство считает, что оно должно лично контролировать каждый ивент. Провести его тоже трудно, даже если это квартирник, ведь один чих — и у ваших дверей появится участковый, который начнёт (незаконно) все фотографировать или чем-нибудь угрожать. Площадки берут много, а значит, и сделать билеты доступными или пустить бесплатно возможно не всегда.
«Если говорить как человек изнутри рок-культуры, то мы планируем делать больше ивентов с местными исполнителями. Делиться с ними полезными контактами, ресурсами и своей экспертизой. Мыслим в том числе в сторону мелких образовательных инициатив: как грамотно выпуститься на стримингах, где репетировать и как, чтобы это было продуктивно, как организовать концерт, где записаться. Желательно привлечь к этому других заинтересованных, готовых поддержать.
Основная проблема в том, что зачастую музыканты и не знают о возможностях для бесплатного продвижения или же по низким ценам. А многие вещи, которые кажутся сложными, не так-то и сложны в реализации по факту. Но про это и не узнать, если не будет того самого комьюнити. Мы за инициативы и умение делать всё самостоятельно. Не берут на фестивали? Организуй свой. На стадии формирования сцены нет ничего лучше DIY-мышления и негласной панк-методички — это куда эффективнее в долгосрочной перспективе и помогает спасти от излишних трат. В том числе это всё поможет, когда возникнет не только сцена, а здоровая индустрия. Случится ли она — уже другой вопрос, но тенденции такие есть», — Руслан Тихонов.